Слава (slavikap) wrote in nash_dvor,
Слава
slavikap
nash_dvor

«Робинзоны» из стройбата

Или Тихоокеанская одиссея советской военной баржи

20 июня 2017 года в Ломоносовском госпитале Санкт-Петербурга на 80-м году жизни скончался Почётный житель Стрельны и Сан-Франциско Асхат Зиганшин – командир стойкого экипажа унесенной ураганом советской баржи Т-36, о котором узнал весь мир. После почти двухмесячного дрейфа без надежды на спасение легендарная четверка 20-летних парней приобрела известность, сравнимую разве что со славой первых космонавтов.








Зиганшин-рок, Зиганшин-буги


В курортный сезон в Гурзуф прибыли на отдых четверо солдат из стройбата. Наверное, сказанное вам кажется шуткой: кто, когда и где у нас, спросите, со срочной службы отправлялся загорать на ЮБК? И я отвечу: в 1960 году стройбатовцев Асхата Зиганшина, Анатолия Крючковского, Филиппа Поплавского и Ивана Федотова знали все. О них даже популярный эстрадный шлягер сложили, который звучал со всех динамиков:

«Зиганшин-рок, Зиганшин-буги,
Зиганшин третий день на юге…».





Но до юга был многосуточный кошмар, продолжавшийся с 17 января по 7 марта 1960 года, когда проходившие воинскую службу в военно-строительных частях на Дальнем Востоке татарин, русский и два украинца стали заложниками разбушевавшейся стихии и чудом выжили в открытом океане. Когда их обнаружили, на судне оставалось полчайника пресной воды, три спички и… последний недоеденный сапог. И этих запасов бы хватило от силы на пару дней.



На самом деле дрейф баржи продолжался не 49 суток, как растиражировали СМИ, а 51 день. Оплошность допустил в своей поздравительной речи по поводу спасения Никита Хрущев, и это была не единственная неправда, с которой пришлось жить героям.



Американский «трофей»


История мореплавания знает случай, больше похожий на анекдот. Авианосец ВМС США засек в ночном океане сигналы по ходу движения и потребовал от встречного объекта изменить курс. Долго сообщение оставалось без ответа, а спустя время по радиосвязи доложили: «Курс изменить не можем, мы – маяк».

В подобной ситуации 7 марта 1960 года оказался и американский авианосец «Kearsarge». Во время следования из Японии в Сан-Франциско его радары засекли в нейтральных водах небольшое судно, дрейфовавшее пересекающимся курсом. Чтобы избежать столкновения, по правилам судовождения капитаны должны были выйти друг с другом на связь для обсуждения совместного маневра. Обычно дорогу уступает то судно, которому легче маневрировать, т. е. плавсредство с меньшим водоизмещением. Но не тут-то было. На появление в опасной близости авианосца шедшее наперерез судёнышко не отреагировало никак.




«Измените курс!» - безостановочно радировали с «Kearsarge», но не получали ответа. Не дождавшись реакции, авианосец поднял на разведку вертолеты. Летчики облетели баржу и увидели на ней сигнал бедствия – вывешенный флаг «SOS!». С воздуха были спущены веревочные лестницы и спасательные тросы. Однако ими никто не воспользовался. Не приняли на борту помощь и от других вертолетов, зависших над баржей вслед за первыми. Лишь после повторного подхода авианосца четверка исхудавших и обросших моряков согласилась взойти на его борт.



Недопонимания не возникло – роль переводчика выполнял боцман, оказавшийся по происхождению украинцем (как и принятые на борт двое из четырех спасенных – Анатолий Крючковский и Филипп Поплавский, призванные в армию из Украины). После расспросов американцы выяснили, что подобранные ими в 1930 километрах от атолла Уэйк люди – унесенные штормом с Курильских островов советские военнослужащие. 21-летний младший сержант Асхат Зиганшин с тремя рядовыми – 21-летним Анатолием Крючковским и 20-летними  Иваном Федотовым и Филиппом Поплавским – провели среди волн на неуправляемом судне больше 50 дней!



Ветром сдуло


Самоходную танкодесантную баржу T-36 с приписанными к ней четырьмя военнослужащими достигавший 70 метров в секунду ураганный ветер сорвал со швартовки в девять утра 17 января 1960 года. В мелководной бухте курильского острова Итуруп баржа использовалась как плавучий причал для разгрузки крупных судов, поскольку доставлять грузы на берег мелководье не позволяло. При скорости до 9 узлов Т-36 отплывала от берега максимум на 300 метров. Солдаты жили по месту службы, ночуя в каюте на четыре лежанки.



Когда спустя годы в прессе появилось «разоблачение», что парни в штормовую ночь отлучались в самоволку, распивали спиртное и обнаружили себя с похмелья утром далеко от пристани, участники дрейфа лишь горько ухмыльнулись. В самоволку на острове ходить некуда: это все равно, что отлучаться «погулять» с подводной лодки в погруженном положении. А от берега баржу относило течением не раз, потому что штормило на Курильской гряде регулярно. Вот только всегда с этим удавалось справляться, а в тот раз ситуация вышла из-под контроля.

Опасаясь, что ураган швырнет баржу на камни, парни попытались устоять на многометровых волнах, запустив оба двигателя сразу. «Не помогло, - вспоминал впоследствии командир, - и пробоину получили, и топливо истратили».

Радости от того, что не разбились о камни, у «робинзонов» не было: к их ужасу, баржу унесло в океан…



Утонули или сбежали


Ребят, разумеется, искали. Начиная со следующего дня, если позволяли метеоусловия. А значит, в успех этих поисков мало кто верил. Прошло уже достаточно времени, чтобы от болтавшейся в штормовом заливе баржи не осталось и щепки. В этой мысли укрепляли найденные на берегу обломки угольного ларя, сброшенного волнами с борта Т-36. После этой находки в гибели экипажа и судна оставалось всё меньше сомнений. Иначе бы баржа вышла на связь. Но радиостанция первой вышла из строя!

Если же люди живы и не подают сигнала о бедствии, значит, они дезертиры. Эту версию отрабатывал особый отдел, не исключавший побега советских солдат на Запад. В родительском доме в Куйбышевской области у выходца из Поволжья Асхата Зиганшина даже санкционировали обыск, но ничего интересовавшего контрразведку не нашли. Понимая неоднозначность момента, наши солдаты потому и медлили с решением подняться на борт военного корабля США – в период «холодной войны» такой шаг на родине могли не простить. Даже на грани жизни и смерти советские солдаты помнили о воинском долге и последствиях обвинений в сотрудничестве с врагом. Потому и ожидали от американцев не теплого приема на борту авианосца, а помощи горючим, водой и провиантом, чтобы своим ходом вернуться домой. Лишь когда осознали, что вертолеты улетели, а корабль уплыл, не на шутку испугались: неужели они упустили единственный шанс остаться в живых? Ведь за всё время в океане мимо них лишь пару раз проплывали суда, но баржа осталась незамеченной. Когда спустя два часа после отлёта вертолетов к барже вплотную приблизился американский корабль, «робинзоны» упорствовать не стали – друг за другом перебрались на авианосец, попросив у американцев гарантий, что и оставленное в океане плавсредство они тоже спасут. Командира заверили, что Т-36 подберет на буксир первое же следующее по курсу судно. Но тратиться на доставку малоценного транспорта никто не стал: баржу затопили, чтобы не мешала судоходству.






Теплый прием в «холодной войне»


На американском авианосце советских воинов встретили радушно. Им сразу предложили попросить политическое убежище и остаться в США. Но спасенные об этом и слышать не хотели. Им бы только встать на ноги и добраться к своим! «Нет проблем», - ответили американцы и взяли курс на Сан-Франциско.





Заботилась о гостях вся команда – от матроса до капитана. Ухаживали, как за больными, что так на самом деле и было: в состоянии крайнего истощения спасенные едва держались на ногах. Одним солдатским ремнем можно было подпоясать троих – каждый потерял в весе до 30 килограммов. Врач сразу же назначил голодным людям диету и строго следил за рационом в ближайшие дни. А первый раз кормить их пришлось с ложечки. Обросших щетиной парней переодели и сопроводили в душ, где Зиганшин собрался побриться, но неожиданно «отключился». Пришел в сознание командир уже в лазарете – рядом на койках он увидел товарищей.



На восстановление сил ушло трое суток. Отсыпались и отъедались с комфортом. Потом на корабль доставили переводчика – он был вызван с ближайших Гавайских островов. Даже видавших виды военных моряков рассказы солдат о пережитом повергли в шок.



Голод не тетка


В непредусмотренное плавание четверо молодых мужчин отправились с быстро выкуренными несколькими пачками «Беломора», одной буханкой хлеба, банкой жира, двумя банками тушенки, остатками круп и тремя ведрами картошки, которую шторм рассыпал в машинном отделении и пропитал мазутом. Кроме дождевой воды, пить могли только ржавую воду из системы охлаждения двигателей – по паре глотков три раза в день, а затем – и того реже. И если поначалу на каждого в сутки приходилось по две картофелины и паре ложек крупы, то вскоре одну картошку разрезали на день на четверых, а потом и четверть пропахшего солидолом клубня растягивалась на два дня. И зубную пасту голодные парни пытались есть, и мыло, и пробковую кору из матраса.

«У нас крыс не было, а то бы мы их съели, - вспоминал через полвека Асхат Зиганшин. – Когда сил не осталось, присмотрелся к ремню. Он же из кожи, думаю, чем не мясо! Резали ремни на лапшу и варили «суп». Затем ремешок от рации в ход пошёл, потом – сапоги…».

В посвященной героям песне Владимир Высоцкий поёт:

«Суровей, ужасней лишенья,
Ни лодки не видно, ни зги.
И принято было решенье –
И начали есть сапоги… ».



Когда у Анатолия Крючковского впоследствии спрашивали о вкусе сапог, он отвечал: «Вкус горький, а запах неприятный. Мы же пропитанную гуталином кирзу еще и солидолом мазали, иначе не проглотить. Поджигали, размягчали и делали «бутерброд» с машинным маслом, чтобы желудок обмануть».



Праздник и будни


В эпоху рок-н-ролла на манер популярного хита Rock around the clock молодежь сочинила актуальные куплеты:

«Зиганшин-буги, Крючковский-рок.
Поплавский съел второй сапог.
Пока Зиганшин рок кидал,
Гармонь Федотов доедал».


А вот как об этом у Высоцкого:

«Последнюю съели картошку,
Взглянули друг другу в глаза,
Когда ел Поплавский гармошку,
Крутая скатилась слеза…».


В прессе долго спорили – была ли на самом деле на барже гармонь или ее журналисты для красного словца придумали? Растянули, мол, солдаты меха на 23 февраля, сыграли праздничную «застольную» и закусили гармошкой, поскольку не до песен уже было.

Оказывается, гармонь на барже действительно была (на ней играл «душа компании» Иван Федотов), и ее таки тоже съели. Не ели солдаты лишь друг друга, в прямом и переносном смысле слова. Все были в одной лодке и понимали, что в распрях им точно не выжить. «В Америке нас познакомили с заокеанскими «коллегами по несчастью», которые в подобной переделке половину команды потеряли, - вспоминал Анатолий Крючковский. – А нас учили оставаться людьми даже в экстремальной ситуации. Когда начались галлюцинации, договорились, что если не сможем больше жить, напишем свои имена, попрощаемся и умрем. А пока могли работать, стояли по пояс в ледяной воде и вычерпывали из трюма воду, надеясь на чудо…».





Предатели или герои?


Чудо случилось. Но именно спасение стало для командира баржи самым страшным событием в выпавших испытаниях. «Хоть бы нас подобрали не американцы!», - думал Асхат Зиганшин по пути в США.

Думали всю неделю, пока авианосец добирался до Сан-Франциско, и в Москве: с чем страна имеет дело – геройством или предательством? О чудесном спасении советских солдат Госдеп США проинформировал посольство СССР в Вашингтоне в тот же день, но советская пресса не сообщала сенсационную новость неделю – ждали указаний Кремля.



Первым с «робинзонами» связался по телефону корреспондент газеты «Правда» Борис Стрельников. Договорились об интервью в нашем посольстве, а пока журналист посоветовал держать «рот на замке», чтобы не выболтать военную тайну врагу. «Было так тяжко на душе, что я уже думал в петлю лезть», - признавался Асхат Зиганшин.

Лишь 16 марта 1960 года Москва определилась со своим отношением к спасенным. В этот день обнародовали телеграмму главы СССР Никиты Хрущёва с оценками «гордимся» и «восхищаемся». В ней были слова о подвиге, мужестве и силе духа. «Ваш героизм, стойкость и выносливость служат примером безупречного выполнения воинского долга, - говорилось в обращении к «дорогим соотечественникам». – Доброго здоровья вам и скорейшего возвращения на Родину!».



В тот же день в газете «Известия» вышла передовица «Сильнее смерти», запустившая в советских СМИ массовую пропагандистскую кампанию, которая сделает из четверых солдат «героев нашего времени».





Новая жизнь


После пресс-конференции в Сан-Франциско советские воины стали известны во всем мире. Одетые американцами по последней моде, четверо наших парней напоминали другую легендарную «четверку» - музыкальных кумиров из «Битлз». Не привыкшие к такому вниманию, парни смущались перед телекамерами, а у впервые увидевшего в Америке телевизор Зиганшина даже пошла от напряжения кровь из носа.





Мэр Сан-Франциско вручил советским героям символический ключ от города. Затем был Нью-Йорк и трансатлантический переход на круизном лайнере «Куин Мери» в Европу. Торжественный прием продолжился в Париже. Во Франции гостям подарили свое знамя железнодорожники. Дальше – самолёт в Москву и торжественная встреча с цветами, транспарантами и генералами в аэропорту. Каждый из героев получил в подарок именные часы от министра обороны, всех представили к ордену Красной Звезды, а командира Зиганшина повысили в звании. Отныне вчерашние «стройбатовцы» были нарасхват: по 12 встреч в день в трудовых коллективах, знакомство с Юрием Гагариным…



Зиганшина избрали делегатом съезда комсомола. С 1964 по 2005 годы он служил в составе аварийно-спасательного дивизиона на Ленинградской военно-морской базе. С флотом связали свою жизнь трое из четверых «робинзонов»: курсантами Ломоносовского мореходного училища ВМФ СССР (Ленинградская область) стали Зиганшин, Поплавский и Крючковский.




Отказался поступать в мореходку лишь Иван Федотов – наплавался в том «голодном дрейфе» на всю оставшуюся жизнь. Он был единственным из четверых «срочников», кто успел к армии обзавестись семьей. Во время океанских злоключений, 24 февраля, жена родила ему первенца. После возвращения на Родину молодой отец сразу уехал в родной Благовещенск и жил на Дальнем Востоке до самой смерти в 1999 году. В 2003-м умер Филипп Поплавский, в 2017-м – Асхат Зиганшин (оба после мореходки жили  в Питере). А уроженец Винницкой области Анатолий Крючковский после училища был направлен судовым механиком в Североморск, но заболел и вынужден был менять климат. С 1964 года живет и работает в родной Украине – в Киеве до последнего времени трудился заместителем главного механика на судостроительном заводе «Ленiнська кузня». Первое жилье ему дал лично Сидор Ковпак – партизанский командир был заместителем председателя Верховного Совета Украины. Встречал один герой другого словами: «Раз заслужил, сынок, проси, что хочешь!».





Страна не жалела для достойных сынов ни наград, ни кинопленки. По сценарию известных писателей Юрия Бондарева, Владимира Тендрякова и Григория Бакланова даже сняли художественный фильм «49 дней». Картиной восторгалось командование, но кино имело мало общего с жизнью. «Слишком закрутили сюжет, в действительности океан событиями не баловал», - высказался по поводу увиденного Анатолий Крючковский. А Асхат Зиганшин в конце жизни признавался: «Иногда мне кажется, что всё это вообще происходило не с нами...».




                                                                                                                                                                                                                          © Вячеслав Капрельянц, 2018

Если вам понравился пост, разместите его в своем блоге, чтобы его могли прочитать ваши друзья! :)




Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments