cand_orel wrote in nash_dvor

Category:

Музыка. Тухманов. Памяти гитариста

Своеобразным постскриптумом диска «По волне моей памяти» является миньон Давида Тухманова «Памяти гитариста. Памяти поэта» (1978) на стихи поэтов-современников.

Ритм-секция была та же, что и на предыдущем диске, а вокал записал Александр Евдокимов, участник ВИА «Добры молодцы», «Красные маки» и «Поющие сердца».

Вот, что говорит от творческом процессе сам Александр Евдокимов: "Это было, если не ошибаюсь, в 1975-м году, я был на студии «Мелодия», с «Добрыми молодцами» писали пластинку. И вдруг меня позвали к телефону, я очень удивился, думаю: кто меня в Москве может позвать к телефону на студии? На том конце провода сказали, что это Татьяна Сашко, супруга Тухманова, чем я был совершенно поражён, это для меня было неожиданно. Она предложила мне приехать к ним домой. Я приехал, они сказали, что у них есть две баллады, которые были написаны тогда же, когда и песни для диска «По волне моей памяти», и что эти баллады очень сложные, поэтому не нашлось вокалиста, чтобы записать – там был очень большой диапазон. И гитарист Борис Пивоваров…"

Надо сказать, что в качестве текста песни взяты стихи поэта Роберта Рождественского. Роберт Иванович Рождественский (20 июня 1932, село Косиха, Западно-Сибирский край, ныне — Алтайский край — 19 августа 1994, Москва) — советский и российский поэт и переводчик, автор песен. Один из ярких представителей эпохи «шестидесятников». Лауреат Премии Ленинского комсомола и Государственной премии СССР. 

Кафе называлось, как странная птица, - "Фламенго",
Оно не хвалилось огнями, оно не шумело,
Курило кафе и холодную воду глотало,
Бала в нём гитара. Ах, какая была в нём гитара!

Взъерошенный парень сидел на малюсенькой сцене.
Он был непричёсан, как лес, неуютен, как цепи,
Но в звоне гитары серебряно слышались трубы,
С таким торжеством он швырял свои пальцы на струны.
Глаза закрывал и покачивался полузабыто.
В гитаре была то ночная дорога, то битва,
То злая весёлость, а то - колыбельная песня.
Гитара металась: в ней слышалось то нетерпенье,
То шелест волны, то орлиный рассерженный клёкот,
Зубов холодок и дрожанье плечей оголённых,
Задумчивый свет и начало тяжелого ритма.
Гитара смеялась, со мной гитара говорила,
Четыре оркестра она бы смогла переспорить...

Кафе называлось, как чья-то старинная повесть, -
"Фламенго"... И так же дымило кафе, и в пространстве витало,
А парень окончил играть и погладил гитару.
Уже не знакомый, уже от всего отрешённый
От столика к столику с мелкой тарелкой пошёл он.
Он шёл, как идут по стеклу - осторожно и смутно,
И звякали деньги, а он улыбался чему-то.
И, всех обойдя, к закопчённой стене притулился.

Я помню, я помню всё время того гитариста,
Я чувствую собственной кожей, как медленно-медленно
В прокуренном напрочь кафе под названием "Фламенго"
На маленькой сцене я сам коченею от боли.
Негромко читаю стихи, улыбаюсь, а после
Шагаю один посредине растеряной ночи
От столика к столику, так вот, с тарелочкой, молча.

Из интересностей и казусов надо отметить, что эту песню исполнял и начинающий Валерий Леонтьев...

А у Евдокимова песня прижилась в репертуаре:

Теперь, наверное, его вспомнили и те, кто думал, что его не знал — по участию в «Голос.60+».


Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.