prajt (prajt) wrote in nash_dvor,
prajt
prajt
nash_dvor

Байки от Дурова

Знаменитый советский и российский актер Лев Дуров, как и многие артисты, был неравнодушен к розыгрышам. Он и сам разыгрывал коллег, но чаще оказывался «пострадавшим».

Я дружил с братьями- акробатами Ворониными. А эстрадные артисты всегда очень переживают по поводу волос, вернее, по поводу их отсутствия. Воронины даже поехали на операцию в Тбилиси, я тогда очень смеялся — вернулись с распухшими головами, им там остатки волос как-то поднимали, чего-то там вшивали и выдали огромное количество мази, которую надо втирать в голову. Кучу трех- и двухлитровых банок.





Причем все это дико пахло чесноком. Я тогда уезжал на гастроли с Театром на Малой Бронной. Братья пришли проводить меня на вокзал. Там они торжественно вручили мне эту банку и сказали, что если я буду втирать ее свою плешь, то волосы у меня вырастут, как у Анджелы Дэвис. В придачу вручили мне целлофановую шапочку для ванной. Я тогда таких и не видел никогда. Это чтобы, когда голову намажешь, полезные свойства не выветривались. В общем, запихнули мне эту гадость под стол в купе и ушли.

Значит, поехали. Я в одном купе с нашей примой Ольгой Яковлевой, а в соседнем — неугомонная четвёрка: Гена Сайфулин, Валя Смирнитский, Георгий Мартынюк и Игорь Кашинцев. Ребята сразу же начали «соображать». Вскоре скребутся ко мне:

— Дед, дай что-нибудь закусить.
— Да нет у меня ничего.
— Ну что ты жмёшься — вон у тебя какая-то закусь в банках. И как раз чесноком пахнет.
— Мужики, — говорю, — это не закусь — мазь для облысения.
— Свистишь, дед?




И ушли недовольные допивать.

Гудели до утра, спать всем мешали. Думаю: надо ребят проучить. Вижу — на крючке висит парик Ольги Михайловны. Длинный, кучерявый. Натянул парик, вылез по пояс голый и в соседнее купе стал стучать. Открыли они и спьяну глаза вытаращили. А я им эдак торжественно-возмущённо:

-Что, суки, не верили?

Смирнитский упал с полки и сломал руку, Мартынюк угрюмо пробормотал, обращаясь сам к себе:

— Допился...

У Сайфулина начались судороги. А лысый Кашинцев воскликнул с восторгом:

— Это, блин, жизнь! — и упал лицом в подушку.

Я удалился. А минут через пятнадцать они опомнились и стали ломиться в наше купе. Но строгая Ольга Михайловна их не пустила. Весь гастрольный сезон Смирнитский ходил со сломанной рукой и смотрел на меня волком...
* * *



Что Никулин, что Ширвиндт - рассказывал Лев Дуров – жуткие люди, оба негодяи. Я, например, никогда не ношу галстук. Знаете, почему? Однажды мне позвонили по телефону и сообщили, что я награждаюсь каким-то орденом, и должен приехать в «Белый дом» в назначенный час 24 апреля. Я вымыл шею, надел галстук, и поехал. Приезжаю, а часовые интересуются: вы что здесь? Я сказал, за орденом приехал. А они в ответ: сегодня не наградной день. Я попросил уточнить: приглашали-то из администрации Президента! Они стали звонить, и чем больше, тем у них погоны сильнее в недоумении подниматься стали: знаете, Дуров, в администрации президента перевернули все наградные листы на полгода вперед, вас там нет…

Ну я начал спускаться вниз по ступенькам. Вижу, стоит Никулин. «Приехал все-таки, дурачок», - сказал мне старый, добрый друг.




Я его чуть не убил. Мы бегали вокруг машины. Я его все пытался ногой достать, и постоянно кричал: ну что, получил. Несмотря на то, что над «Белым домом» развевался государственный флаг, я слова всякие нехорошие кричал.




По снимку можно понять, что Дуров в новом костюме. Никулин – с новым галстуком. Забавно, смешно, странно, но Дуров выглядит здесь пьяным. Так уж снял фотограф, будто Юрий Никулин уводит подвыпившего Льва Дурова со сцены. На самом деле, оба трезвые, оба весёлые – просто так подловил фотограф

А чуть позже я получил письмо… из Голливуда на английском. А я этого языка не знаю, в школе немецкий учил. Стал искать переводчика, нашел. Он мне сообщил, что кроме меня приглашается еще и Никулин, а также Дастин Хофман, Аль Пачино и Пол Ньюман. Я подумал, компания неплохая. Звоню Юре, говорю, что мне пришло письмо из Голливуда. Никулин удивился и поинтересовался, не разыгрываю ли я его. Зашел к нему после репетиции, показал. Потом и Никулин нашел такое же послание в почтовом ящике. Но на этом все и закончилось. Мне не позвонили ни через неделю, ни через две. Я связался с Юрой по телефону, а он и говорит, у тебя печать стоит на конверте. Я ответил, да. Он говорит, читай. Я читаю английскими буквами по-русски: счастливого пути, дурачок.




Но я однажды тоже над ним подшутил: отправил его в Санкт-Петербург в его законный выходной на кинопробы, которых не было. Он мне тогда минут 15 по телефону объяснял, кто я такой."

* * *



Непревзойдёнными мастерами розыгрышей во время гастролей выступали Александр Ширвиндт и Михаил Державин.




Они начали работать, как и мы, сразу же.

Ещё когда ехали в автобусе от вокзала до гостиницы, они внимательно изучали достопримечательности города. И когда добрались до места, в их светлых головах уже созрел гениальный по простоте план.

И вот они сидят в гримёрной. Задумчивые, сосредоточенно о чем-то размышляющие. Тут же гримёр. Все молчат. Наконец Александр не выдерживает, тяжело вздыхает и с досадой бормочет:

— И почему мы взяли только по одному!.. Да и рубашки надо было брать по три, а не по две...

— Я говорил,— слабо оправдывается Михаил.

— Говорил...

Опять молчат.

— Ладно, Саша,— успокаивает товарища Михаил,— завтра поедем и еще возьмём.

— А вдруг уже не будет? — беспокоится Александр.

— Да нет, ты же видел — там было много.




Гримёр начинает волноваться.

— Вы о чём, ребята?

— Да ни о чём, просто так.

Но тот уже почувствовал, что это не «просто так», и начинает канючить:

— Ну что, жалко, что ли, сказать? Сами же говорите, что там много.

— Ладно, чёрт с тобой,— сдаётся, наконец, Александр и смотрит на друга.— Сказать, что ли?

— Да уж говори,— обречённо соглашается Михаил.— От него ведь не отвяжешься.

— Улица Чкалова, дом 4,— шёпотом произносит Александр, оглядываясь на дверь.

— И что там? — гримёр тоже переходит на шёпот.

— А там продают английские замшевые пиджаки по цене двух бутылок и рубашки любых расцветок. Сколько здесь три — в Москве одна стоит. Да и не найдешь таких в Москве.

— А что так дёшево? — недоверчиво спрашивает гример.

— Наверняка, контрабанда,— делает предположение Михаил.— Им, видно, нужно быстрее сплавить товар. Только ты — никому!

— Да вы что? Могила! Гримёр несколько минут мнётся, потом не выдерживает нервного напряжения и осторожно спрашивает:

— Ребята, я вам, наверное, уже не нужен?

— Конечно. Иди отдыхай.




Гримёр пулей выскакивает из комнаты и вот уже почти вся труппа мчится на такси, на частниках, на попутках на окраину города: на улицу Чкалова, дом 4, дом, который приметил Ширвиндт еще при въезде в Пермь. Приезжают и видят задрипанную керосиновую лавку. Но гримёр-то понимает, что все это камуфляж, и начинает давить на продавца.

— Чего вы боитесь? Мы московские артисты: сегодня здесь, завтра — там. Никто ничего не узнает. Все будет шито-крыто. А мы у вас весь товар заберём.

— Какой товар? — ничего не может понять продавец.— Вот мой товар — керосин. Хотите — берите, хоть весь! Какие замшевые пиджаки? Вы с ума сошли! Какой дурак будет держать в керосиновой лавке замшевые пиджаки?

Все лезут в лавку, чтобы лично убедиться, что пиджаков, действительно, нет и, в конце концов, убеждаются.

Назад едут все вместе автобусом. Мрачные и с желанием мести. А кто виноват? Гримёр виноват.


…про пиротехника Гену

Как-то с Александром Збруевым мы снимались в военной картине «Пядь земли». Пиротехником у нас тогда работал знаменитый Гена, на одной руке у которого не было трех пальцев, а на другой – двух. Настоящий пиротехник. Я его неоднократно выручал. Он человек застенчивый, но страдал от одной слабости российской. Так, однажды в Ростове, куда мы прибыли на съемки, весь день лил дождь. Мы приехали в город с пиротехникой и вопреки правилам оставили «боеприпасы» (для съемок) в номере у Гены.

И вот этот Гена уйдет гулять, а возвращается, держась за стенку. Потом поспит часа два и снова «на прогулку». Дежурная его постоянно пилила, мол, все артисты пьяницы, ходят тут, шатаясь. Он молчал-молчал. А потом, когда она что-то обидное сказала, вошел в номер и через минуту вышел. В одной руке он нес пулемет «Максим», а в другой – коробку патронов. Лента уже была заряжена. Гена спокойно развернул агрегат стволом в сторону дежурной и со словами «Ну, теперь, старая…, получай», открыл огонь. Конечно, патроны были холостые. Но пламя и грохот жуткие.

Постояльцы высыпали в коридор. Гена кричит: «Ложись», – и продолжает палить. Все залегли. Вызвали милицию. Те приехали. Гена опять кричит: «Менты, на пол!». Те на пол. В общем, 40 минут он держался… А когда отстрелялся, встал за щитком на колени и сдался. Так полагается. Ну, минут 40 его били. Били все. А потом пришли ко мне: «Дуров, спасай. Гена в милиции, а нам картину снимать». Я пришел в правоохранительные органы, стал объяснять, что наш пиротехник человек интеллигентный, он не хотел, чтоб все так вышло, погорячился. И его отпустили.



https://ulpressa.ru/
http://www.levdurov.ru/show_arhive.php?year=2003&month=9&id=769
https://www.yaplakal.com/

Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments